Когда зажгутся огни

Первый огонь замечают на дальнем мысу после заката. Ему отвечает второй, затем третий — и вдоль побережья к Стольхольму тянется древняя цепь сигнальных костров. Когда-то так Рунхейм созывал корабли перед войной. Кто подал сигнал и что увидели дозорные, не знает никто, но старые законы помнят лучше людей: в гаванях вооружают суда, ярлы поднимают дружины, по фьордам скачут гонцы. Наместнику предстоит решить, остановить этот сбор или возглавить его. Одни отправляются к морю искать неведомого врага. Другие — к далёкому мысу, где этой ночью кто-то первым поднёс огонь к костру.

Звериная кровь

Из Дальнего Севера приходят те, кого в Стольхольме привыкли считать страшной сказкой. Они не скрывают звериной крови и не просят за неё прощения. Вместо этого их вождь предлагает Наместнику сделку: северные роды вновь признают его власть, откроют безопасные пути через горы, впустят имперских людей туда, куда те давно не ходят. Взамен он требует не милости, а признания — оборотней людьми, их родов — права на землю, их детей — права не быть дичью. Вместе с посольством в Стольхольм прибывают несколько молодых оборотней — живое доказательство того, что с ними можно говорить. Переговоры не успевают начаться: один из них исчезает.

Рыбак рыбака

Из Рудных фьордов снова приходит серебро — и снова его меньше, чем должно быть. Рудокопы клянутся, что шахты дают прежний металл. Ярлы показывают безупречные книги. Капитаны уверяют, что приняли ровно столько сундуков, сколько значится в накладных. Только казна Императора продолжает пустеть. Наместник отправляет своих людей пройти вслед за серебром — от забоя до корабельного трюма. Очень скоро становится ясно: искать одного вора бессмысленно. Металл исчезает годами, понемногу, по старой и хорошо устроенной дороге — а часть этой дороги пролегает через руки людей, которых Советник Капитула называет своими добрыми друзьями.

Чужой лес

Первый обоз из Вельгории не приходит к сроку. Затем пропадает второй. На верфях Стольхольма кончается корабельный лес, недостроенные суда стоят на подпорках, а купцы считают, сколько ещё недель Рунхейм способен позволить себе ждать. Наместник отправляет людей за границу — узнать, куда исчезли обозы, и вернуть поставки. Там их встречают сожжённые склады, мёртвые рунхеймские торговцы и вельгорские лесорубы, заявляющие, что ни одно дерево больше не уйдёт на север. У рунхеймского ярла есть грамоты на эти леса — старые, подлинные, неоспоримые. Есть лишь одна неприятность: писаны они в те времена, когда его дому принадлежал не только лес, но и предки тех, кто теперь его рубит.

Последняя стоянка

Сначала на Северных пустошах пропадают сборщики подати. Потом — люди, посланные их искать. Третьему отряду Наместник велит забыть о налогах и просто вернуть пропавших домой. След приводит туда, где живёт народ, поселившийся здесь задолго до первых рунхеймцев. Пленники живы. Их готовы отпустить без выкупа. Взамен местные просят немногое: убрать новый пограничный знак и оставить им долину, которая на имперских картах до сих пор значится пустой. Всё решилось бы парой выдернутых из земли столбов — если бы не рудная жила, недавно найденная за новой границей, и не люди одного из ярлов, уже спешащие занять её первыми.